Ирвин Ялом — «Лечение от любви» (рецензия на книгу)

Ирвин Ялом «Лечение от любви» на ОЗОНе

У меня был перерыв между клиентами, я цапнула с полки перед кабинетом книгу — оказался Ялом, «Лечение от любви». Я уже читала, конечно, но когда-то давно, и лучше всего помню историю из рассказа «Толстуха» (есть в этом же сборнике). Остальные — как-то смутно. Поэтому взялась перечитывать. Так вот, зацепил первый же рассказ (давший название всему сборнику), то самое «Лечение от любви». Прежде я смутно помнила, что да, вроде там была какая-то история пожилой дамы по имени, кажется, Тереза (оказалось — Тельма), влюблённой в молодого мужчину (оказалось — её бывшего психотерапевта, Мэтью). А теперь перечитала, соответственно, уже совсем другими глазами. И сильно меня зацепило: вот зачем он с ней так? Я имею в виду — терапевт, Ялом. Автор книги. Зачем он её, Тельму, вообще с таким пылом лечил? Зачем было вообще лечить женщину от любви? Для чего?

Дальше будут спойлеры. Ну, я предупредила.

Итак, спойлер: к молодому психотерапевту (от имени которого ведётся рассказ) Ирвину Ялому пришла дама шестидесяти восьми лет, Тельма, бывшая танцовщица, давно оставившая карьеру. Она около двадцати лет страдала от вялотекущей депрессии и ходила по психологам и психиатрам. Где-то около восьми лет тому назад она пережила кратковременный и очень бурный роман со своим бывшим психотерапевтом по имени Мэтью, и последующие годы провела крайне продуктивно: Тельма без конца вспоминала те три недели, пока они были вместе, ежедневно по двадцать раз названивала бедняге и оставляла сообщения на автоответчике, обсуждала те события со многими другими психологами, иногда даже с друзьями и коллегами Мэтью (что его карьере, мягко говоря, не помогало) — в общем, развлекала себя, как умела. Теперь она пришла к Ялому с запросом: сейчас или никогда, хочу разобраться с той ситуацией! И тот с жаром взялся помогать её решить. Но решал как-то странно, на мой взгляд. Честно говоря, вот именно позиция Ялома меня сильно задела. Закончив чтение повести, я даже захлопнула книгу и громко спросила в воздух: «Вот и нахрена? Нахрена он это сделал?».

Мне кажется, Ялом поступил очень жестоко. Он на протяжении всей своей терапии вырывал у бедной женщины последнюю иллюзию, не давая ей взамен ничего. То есть, вообще ничего — одно только осознание, что никакого романа не было, никакой настоящей любви, не было этого чудесного слияния душ, о котором она грезила восемь лет, и вернуть ей ничего не удастся. Вообще-то да, она действительно только фантазировала — Мэтью, вопреки ожиданиям, не был ни коварным соблазнителем, ни холодным извращенцем и даже не пал жертвой материнского контрпереноса. Ничего подобного. Но, тем не менее, в своих проекциях Тельма, действительно, разгулялась в полный рост. Связь их длилась три недели, из них секс был только раз, остальное — просто тёплое общение, которое потом Мэтью резко прервал с путаными объяснениями, которые Тельму не удовлетворили. А, как известно, туманная неопределённость — лучший экран для проекций. И Тельма туда и напроецировала всего, чего ей так не хватало в её печальной и скучной жизни.

В самом деле, она некогда была танцовщицей, красавицей, интеллект, соответственно, не был её сильной стороной. Вышла замуж за брутального мачо, оставила сцену из-за болезни ног и где-то в возрасте под пятьдесят начала страдать депрессиями. По времени это совпадает с возрастом увядания, когда ей, похоже, стало всё более явным, что ничего из того, что её так радовало, больше с нею не случится. Не будет череды восхищённых поклонников, не будет блистания на сцене, оваций, восторгов, цветов. Будет скучный супруг Гарри, поклонник оружия и решительный мужик, с которым ей и поговорить-то не о чем, будет вереница серых будней. Тельма обращалась к психологам, но кроме медикаментозного лечения депрессии ей ничего внятного предложить так и не смогли. Хотя страдание у неё было не из тех, что лечатся таблетками. Тельме было просто не о чем жить. И вдруг — Мэтью! Случайно встреченный на улице бывший психотерапевт-стажёр, который когда-то ненадолго приложил руку к безуспешному лечению её депрессий. Ей за шестьдесят, пустота в жизни оглушающая, вот и накрутила бедная Тельма на три недели романа — восемь лет ежедневных мечтаний и фантазий о глубоком, искреннем чувстве, встрече двух душ, идеальном совпадении двух людей и так далее, так далее, так далее. Если бы не эта иллюзия — то вообще никаких причин не покончить с собой у неё не осталось бы (она об этом предупреждает и Ялома).

Но никто не заметил и того, что, похоже, Тельме остро хотелось жить. За двадцать депрессивных лет возможностей убить себя было, полагаю, более чем достаточно — но выбрала-то она жить и пытаться получить хотя бы от кого-нибудь из мозгоправов хоть какое-нибудь подобие смысла жизни и существования. Но нет, никто ей ничего конкретного не предложил. И даже Ялом туда же — он полгода разжимал её судорожно сведённые пальцы, которыми она вцепилась в последнюю иллюзию. Да и иллюзия-то так себе, но Тельме она была нужна. Неужели умный и квалифицированный Ялом не понимал, насколько она изголодалась по осмысленности, теплу и любви? Нет, он ей объяснял, что не любил её Мэтью и что это был всего лишь мимолётный флирт. Ну вот поняла бы она, согласилась — и куда ей? Взять у мужа ружьё из его коллекции оружия и застрелиться? Несчастная Тельма отбивалась от попыток открыть ей глаза, как все триста спартанцев разом — то есть, до последнего. И отбилась-таки, и ушла из этой терапии. Продолжила общение с Мэтью (Ялом пригласил его на одну из сессий и оказалось, что тот вовсе не ужасный изверг и абьюзер, а тоже запутался и был не в себе, в книге это подробно поясняется), хотя о любви уже речи не шло.

И название-то у повести внезапно очень многосмысленное: «Лечение от любви» можно трактовать так, что Ялом выступил на стороне Танатоса, смерти и пустоты, против любовных иллюзий и фантазий Тельмы, которая, конечно, билась на стороне Эроса. В итоге войско Эроса отступило в беспорядке, но не сдалось. Вылечить любовный бред не вышло.

Полагаю, терапевту стоило быть милосерднее к иллюзиям клиентки. Не отнимать их, обещая взамен ничего, а всё-таки поддержать её в том, чтобы, возможно, вырастить какие-нибудь иллюзии, более здоровые и поддерживающие. В конце концов, все мы живём в плену иллюзий и концепций, и на что-то нам всем нужно опираться. Выбивать из-под ног последние, пусть выдуманные опоры — на мой взгляд, запредельно жестоко.
А вообще — рассказ очень понравился. И то, что Ялом об этом написал — внушает огромное к нему уважение, потому, что не всякий о своих неудачах может рассказать. А для меня терапия Тельмы из рассказа «Лечение от любви» — очевидная неудача. Клиентка не оставила своих иллюзий, но прервала терапию и унесла иллюзии с собой. Наказала терапевта за неуважение к миру своих фантазий. Потому, что нельзя клиентские фантазии игнорировать и отрицать — это мир человека, он в нём живёт, пусть плохо и неуютно, но зачем-то ему нужен вот этот мир, вот так устроенный. Мне кажется, терапевтической стратегией могло бы быть: понять, присоединиться, войти в этот мирок и уже из этой позиции что-то менять, а не пытаться выгнать клиента из последнего убежища на экзистенциальный мороз. Ну, мне так сегодня это представляется.

Отличная история. И всем терапевтам урок: не стоит ломать чужие игрушки, люди такого не прощают.
Тут Ялом ещё дешево отделался.

Понравилась статья? Хотите получать новые тексты по e-mail?
Подпишитесь на обновления

  • Очень интересно, спасибо большое за рецензию! 🙂