Как мы врём себе и другим

Подпишитесь и получайте раз в неделю новые статьи блога психолога

sherlockДовольно долго на моём сайте была страничка «задай вопрос психологу», потом я её закрыла. Во многом — по причинам, о которых скажу ниже.
Дело в том, что в жанре «задай вопрос в письме» слишком легко запутать себя и другого. Чтобы распутать туманные намёки и заполнить все пропуски рассказа, нужна полноценная консультация, а её-то одно письмо не подразумевает. (И тут я даже не говорю о кучах писем типа «Моя жена переписывается в социальной сети с другим мужиком, что делать?» — да-да, это было письмо ЦЕЛИКОМ; вот и угадывай, что там у них случилось и в чём проблема). Я не говорю даже о том, что работа психолога и так непростая; но дополнительно играть в Шерлока — совершенно запредельная трата сил.

Однако вот какие занимательные наблюдения удалось сделать, читая письма. Путаные выражения, на которые переходит автор, описывая то или иное событие, на самом деле, крайне информативны. Выбор слов, построение фраз, даже умолчания и пробелы в информации — всё это послание собеседнику.
Да-да, умолчание — это тоже послание, и очень информативное. То, о чём избегает сообщать говорящий — определённо будет заряжено эмоционально.

Вот что писал Конан Дойль в рассказе «Этюд в багровых тонах»:
«Собака, которая ночью лаяла , не говорит нам абсолютно ничего. Собака, которая молчала во время взлома, показывает, что преступник был ей хорошо знаком».

Да и в живом общении на психологических консультациях клиенты иногда используют туманные формулировки, возвратные глаголы, предложения без подлежащего или сказуемого — в общем, разные способы запутать себя и собеседника. Рассказать о проблеме, при этом не рассказывая всего, только намекая и мечтая, чтобы собеседник догадался сам «как-нибудь так».

sherlock-and-watsonВот несколько примеров тех способов, которыми люди путают себя и других, описывая свою проблему, а также возможные варианты интерпретации для каждой словесной формулы:

  • Классическое «ты» в рассказе о самом себе: «И вот ты понимаешь, что с тобой поступают несправедливо….», «И вот ты хочешь попросить, а язык тебя не слушается…». (В реальной беседе психолог на этом месте почти обязательно переспросил бы: «Кто, я? Это я хочу попросить? Нет, я не хочу». Говорить о себе во втором лице, «тыкать» самому себе — распространённейший способ не встречаться со своими чувствами и желаниями, рассказывать о них с некоторой отстранённостью, «из головы», а не «из желудка»).
  • Обобщения: о разовой ситуации говорящий рассказывает, как о чём-то регулярном (в английском языке для этого есть время Present Indefinite — позволяет описывать повторяющееся, обыденное действие). «Каждый вечер меня ждут дома, мне готовят ужины» (на самом деле — только на 8 марта приготовил и ещё один раз было, случайно), «Любимый встречает меня на машине после работы» (целых три раза встретил за полгода знакомства. Если специально упомянуть об этом и использовать для описания обобщённую фразу, то можно создать у слушателя впечатление, что, действительно, каждый вечер встречает и что отношения в паре лучше, чем не самом деле)
  • Отсутствие действующего лица, главного героя. Или главным героем становится само действие. «И тут мне прилетает удар по лицу» (удар из космоса прилетел? Нет, его нанёс «любящий» муж, не так ли? У действия (удара) есть автор, но говорящий его не называет)». «И тут начались измены» (здесь затуманен ответ на главный вопрос — кто кому изменял? Если назвать вещи своими именами, станет намного проще: «Когда я была в декрете, муж начал изменять мне»). «Я сидела в декрете с ребёнком, он много работал, стали появляться обиды…» (Обида — не действующее лицо, не может «появиться обида» — тут речь про отношений реальных людей, которые да, могут и обижаться. Вообще, эта фраза может обозначать в принципе что угодно: и «Я сидела в декрете, уставала и скучала, и тогда я стала высказывать претензии на то, что он мало времени проводит с нами», или «Я сидела в декрете, а муж появлялся дома только переночевать, да ещё выговаривал мне, что на завтра нет чистых тёмных носков, остались только белые»). «Начались скандалы, ор, рукоприкладство» (автор говорит о них, как о пришедших откуда-то извне персонажах, вроде эльфов или гномов; эдакие маленькие человечки «ор», «рукоприкладство», «скандалы»…)
  • Множественное лицо: «Мне изменяют». «Мне постоянно обещается, что он разведётся, меня кормят завтраками» (кормят? их много, кормителей-то? или это множественное лицо относится к единственному мужчине, который уворачивается от развода всеми силами?). «И тут мне говорят, что совместная поездка в отпуск отменяется» (перевод: «Он сказал мне, что у него много работы и, если хочешь, езжай к морю одна, а он не сможет сейчас»). «И вот меня стали унижать и игнорировать» (что, прямо все-все стали унижать? Или имеется в виду некоторый конкретный человек, который так поступает?)
  • Страдательный залог: «Всегда ведь трудно, когда тебя обидели», «И тут я узнаю, что мне даже ужина не оставили» (страдательный залог — всегда способ затуманить «автора» действия, того, кто действительно отвечает за произошедшее. Почему-то говорящий не хочет называть открыто того, кто его обидел и жестоко с ним обошёлся)
  • Слиянное МЫ. «Мы должны решить проблему с его разводом» (То есть, коллективно? А как это возможно? Ведь ЗАГС идти вашему возлюбленному в одиночестве — вдвоём с ним вы там будете смотреться странно, да и бывшая жена может неадекватно прореагировать). «Мы хотим решить проблемы взаимопонимания в нашей семье» (При почти любой консультации семейной пары один инициирует поход к психологу, а другой только соглашается. Это в лучшем случае — в худшем одного из супругов приходится тащить волоком. И это не про «мы хотим», это про «я очень этого хочу, а он, так и быть, согласен попробовать»).
  • Намёк: ситуация вообще никак не называется. Говорящий мимикой и жестами показывает, что конкретно он имеет в виду, собеседник должен догадаться. Нет, в обычном разговоре такое срабатывает, а вот психолог обязательно переспросит и попросит назвать, кто кому чего когда сделал. Намёков психологи принципиально не понимают, работа такая. «Тогда у нас начались трудности, ну вы понимаете» (не понимаю. Вы запойный алкоголизм мужа называете трудностями?) «В любой семье бывают сложности, понимаете, да?» (Не понимаю. В вашей семье муж вас избивает и вам приходится отчитываться за каждую минуту дня, вот и к психологу вы пришли тайком, решать свои проблемы контрабандой. Я бы назвала это не «сложности, как в любой семье», а «регулярная агрессия» или «домашнее насилие»).

Почему человек выделывает такие языковые финты, затуманивая реальность? Говорящему мучительно стыдно, он чувствует себя униженным, называя вещи своими именами. Ему больно и он не хочет признаваться даже себе. Если признать правду — с нею надо что-то делать, делать выводы, принимать какие-то решения. А может, и так рассосётся? Лучше я намекну, дам понять, что там было и что мне от этого, эээ, неприятно. Вежливые люди не будут уточнять и переспрашивать (а вот психолог — будет; работа такая).

moriartiНа самом деле, для максимальной понятности ситуацию нужно описать, как в школе: подлежащее + сказуемое + дополнения. «Муж меня ударил», «Моя жена мне изменила», «Мой ребёнок не хочет со мной разговаривать» и т.п. Когда психолог спрашивает клиента о его чувствах, то ожидает, что ответ также будет звучать прямо: «Мне обидно», «Я была зла», «Мне ужасно больно и хочется плакать», «Я чувствую облегчение и давно забытое чувство свободы…» (Хотя люди и на чувства свои напускают туману; даже на чувства — особенно).

В прямых высказываниях есть правда и сила. В них есть достаточная опора для того, чтобы ощутить настоящий момент и чтобы двигаться дальше — даже из неприятной ситуации, даже из боли и разбитости. Словесные «завитки» такой возможности не дают.

Тот, кто говорит затуманивающей речью, на самом деле скрывает правду не только от собеседника, но и от самого себя. Хочет казаться себе лучше, чем есть на самом деле, чувствует себя униженным и уязвлённым от вынужденного признания в том, что жизнь его не так уж и хороша. Называть такие вещи своими именами больно и стыдно.
Вот про стыд тут и будет работать психолог. Именно стыд затащил человека в ту ситуацию, описывая которую он и плетёт туманные словесные кружева.
Люди врут себе (ну и по совместительству — подвернувшемуся психологу) потому, что невыносимо глядеть в лицо правде.

Но развернуть путаные обёртки с реальности, пусть и неприглядной — очень важно. Хотя бы потому, что иногда даже назвать вещи своими именами — почти половина проблемы. Потому, что на правду можно опираться, а на ложь, пусть даже самую красивую, лестную и ласкающую — нет.

Поэтому психолог и будет задавать прямолинейные и не очень приятные вопросы.
Извините, иначе никак. Работа такая.

Понравилась статья? Хотите получать новые тексты по e-mail?
Подпишитесь на обновления