Обычно, обнаружение того, что «наш ребенок врет!» становится травмой для родителей. Мой малыш, недавно беспомощный и очаровательный, теперь начал проявлять себя, как отдельное социальное существо — и показывать не лучшие качества такого существа! Родителям обычно трудно принять такие вещи. Мой ребенок ВРЁТ. Это действительно потрясение.

Реакция родителей на обнаруженную детскую ложь различна, но в ней часто можно заметить следующие особенности:

1. Стыд и вина. «Что будет говорить княгиня Марья Алексевна?» Родители нашего постсоветского пространства привыкли чувствовать себя виноватыми перед всем миром за то, насколько качественный «продукт» получился из их ребенка. Подразумевается, что каждый посторонний (а уж учительница или воспитательница — точно!) может посмотреть с укоризной и сказать что-то вроде: «Ну что же вы, Анна Петровна! Как вы Настеньку-то воспитываете!». Первая реакция на это — начать оправдываться или захотеть провалиться сквозь землю. Предполагается, что родители должны постоянно как бы держать экзамен, и стараться при этом получить максимально высокую оценку за то, насколько «качественный» и удовлетворяющий посторонним требованиям ребенок у них получился. Что характерно, детские «некачественности» (типа вранья, воровства, плохих оценок, драчливости и т.п.)не рассматриваются, как проблема, в которой родителю надо помочь – нет, с родителя надо спросить, и каждый посторонний имеет на это право!

Первый встречный может изобразить из себя госприёмку, и перед ним надо отчитаться; а вот «чинить» неправильного ребенка должны сами родители. Обычно крайним в этой истории оказывается сам ребёнок: вздрюченные чужими упрёками родители накидываются на него, и задают взбучку. Обычно считается, что этого достаточно, и недостатки в ребёнке исправятся сами, а если нет — то это ребёнкина злонамеренность, и надо ему добавить… Грустная картина, да. Никто не помогает никому, все друг друга только стыдят, с друг друга требуют, а последний, самый слабый в этой цепочке — ребёнок. В него и сливается весь негатив и агрессия.

2. Раздражение. Это неудобно, да. Враньё — это ведь искажение действительности (которое ребёнок предпринимает в своих интересах). А взрослому сложно контролировать ситуацию, сложно рулить жизнью семьи, если предоставляемая одним из «членов команды» информация неточна или отсутствует. Родитель при этом не отдаёт себе отчёта, что рассматривает ребёнка в качестве «винтика системы» или функциональной единицы, которая должна делать то, что от неё, от единицы, ожидают. А если функциональная единица или деталь машины разлаживается, её надо подкрутить, починить, поднажать на неё, в конце-то концов! Опять же, как в СССР средний обыватель чинил барахлящий телевизор? Обычно путём богатырского удара по корпусу ящика. Сложно избежать искушения наподдать «разладившемуся» ребёнку — прямо или фигурально. Чтобы всё правильно показывал, как есть, а не выпендривался и не врал!!!

3. Обида, разочарованность, чувство обманутости. Надо же — мой ребёнок оказался не тем, кем я хочу, чтобы он был! Естественно, для моего ребёнка запланировано в жизни всё самое лучшее, и быть он должен самым лучшим — во-первых, чтобы не стыдно было другим показать, а во-вторых, чтобы самое лучшее в жизни досталось ему по праву. А он! Где только гадостей таких нахватался, мы же его этому не учили… В таком случае у родителя есть картинка, где ребёнку отведено какое-то определённое место. Если живой ребёнок не подпадает под идеализированный образ, который для него заботливо вымечтан родителем, то — тем хуже для ребёнка! Родитель будет «пилить и резать» по живому, подгоняя реального, живого ребёнка под придуманную картинку. И горе ребёнку, если он будет оказывать сопротивление! «Для тебя ж стараюсь! Тебе же добра хочу!». Живой, неидеальный маленький человек будет сломлен и подавлен, а реальность постараются привести в максимальное соответствие с нарисованной в уме картинкой. И всё потому, что трудно принять, что даже гигантских трудов по воспитанию — недостаточно, нужны совместные усилия взрослого и ребёнка. И у человека есть право на ошибки и право на то, чтобы быть неидеальным. И этим человеком может оказаться — да-да! — мой собственный ребёнок.

Так что же делать? Что делать в действительности, как справляться с ситуацией, когда ребёнок был уличён во вранье?

Ну, для начала, не рассматривать ситуацию, как сдаваемый кому-то постороннему экзамен. Если кто-то, не включённый в семью, в результате пострадал (например, ребёнок соврал о порче чьей-то чужой вещи или что-то присвоил), надо возместить ущерб и извиниться. В первую очередь, принести извинения должен родитель, как взрослый человек, несущий ответственность за младшего члена семьи . Признать вину и принести извинения при этом не означает позволить завиноватить себя, как кутёнка, которого тычут носом в лужу! Вполне реально и правильно будет извиниться из позиции взрослого человека, который признаёт нанесённый другим вред и готов его возместить.
Огромной, страшной, с психологической точки зрения — трагической ошибкой будет стыдить и виноватить ребёнка перед посторонними! Опять-таки, родители обычно делают это, когда их самих стыдят чужие люди, а выносить их упрёки становится невыносимо. При этом хочется свалить вину на того, кто действительно набедокурил — ведь это был ребёнок! Но у того нет ещё достаточно развитых психологических механизмов, чтобы нормально воспринять прилюдные упрёки, и у него начинает развиваться патологическая реакция на стыд и вину.

В норме взрослый человек не должен ощущать вину, как что-то мучительно-непереносимое; да, вина действительно чувство не из приятных, но она не должна восприниматься взрослым как «убийственная боль». Если это так — то это патологическая вина, которая когда-то развилась в этом взрослом, пока он, сам будучи ребёнком, получал огромные, непереносимые дозы стыда и вины. Тут уж просто так не справиться, тут нужна глубокая работа взрослого над собой, часто — с привлечением психотерапевта. Ребёнка же проще до такого не доводить и не добиваться, чтобы патологические стыд и вина сопровождали его до взросления.

Именно поэтому воспитательные беседы о неправильности вранья или лживых поступков с ребёнком нужно проводить с глазу на глаз, и при этом никогда:

• не давать обещаний, которые вы не сможете сдержать («уходи, живи как знаешь! больше не хочу тебя содержать»)
• не наказывать несоразмерно поступку («ты больше не мой сын!» — если наврал о разбитой вазе)
• не исходить из того, что ребёнку заранее известны взрослые нормы морали.

Насчёт норм морали. Родителям часто свойственно желание рассматривать ребёнка, как «равного» в плане знания общественных норм и правил. А ведь часто ребёнок просто-напросто не осведомлен о том, что что-то делать нехорошо! Никогда не встречался с такой информацией в течение своей такой ещё коротенькой жизни. Так тоже бывает.

Я была свидетельницей такой истории. Моя подруга приехала в родной город из другой страны, и стала встречаться со старыми друзьями. Одна семейная пара пришла в гостис малышом 4 лет. Подруга на славу пообщалась с друзьями и пошла их провожать. По дороге мальчик обратил внимание на какую-то бумажку под колесом машины — и это оказалась пятитысячная купюра! Все обрадовались. А назавтра выяснилось, что эту купюру мальчик вытащил у подруги из комнаты (ей и в голову не пришло прятать деньги до прихода хороших друзей). Оказалось, мальчик уже достаточно хорошо понимал, что деньги — это классная штука, на них можно купить массу вкусного и интересного. Но не очень понимал отношений собственности к деньгам, и думал, что можно их взять просто так. (Но, судя по всему, догадывался, что если он просто так возьмет что-то в чужом доме, то хозяевам это не понравится; именно потому и инсценировал «нахождение» денег). Родители извинились, вернули деньги, провели ряд воспитательных бесед с глазу на глаз с сыном. И решили ещё и на будущее следить за его поведением в гостях. На мой взгляд, эта мера совершенно нелишняя — последствий своих действий ребёнок в таком возрасте полностью осознать не может, так что одной беседы будет совершенно недостаточно, потребуется целый ряд мер по воспитанию честности и разъяснению того, какие поступки приветствуются в обществе, а какие — осуждаются.

Это — еще одна важная веха в воспитании честности. «Повторение — мать учения». Чем чаще обращать внимание ребёнка на неприемлемость (для родителей) каких-то поступков, тем искренне и глубже он усвоит данное моральное правило.

И еще важно помнить: ребёнок видит и то, что вы говорите, и то, что делаете. И научается и тому, и другому. Если родитель произносит сентенции о честности и морали, а на деле — не сильно-то ими руководствуется, то ребёнок, естественно, это заметит. Потом, в период «подросткового бунта» — выдаст маме с папой свои претензии насчёт их двоемыслия. А потом… Потом будет воспроизводить то, чему научился! А научится ребёнок в такой ситуации и говорить так, как учили, и делать то, что родители делали. То есть, усвоит вот такой двойной стандарт. И часто даже будет не осознавать его, как и родители, которые, несомненно, хотели добра ему и себе: «надо учить ребёнка честности» совмещалось с «не обманешь — не проживешь». Ну, раз учили честности, обманывая делами — так и научили поступать нечестно, говоря правильные вещи. А самая большая в этом проблема — со стороны кривизна такой моральной логики очень заметна, и получает надлежащую оценку от окружающих. А сам человек её и не осознаёт, и не может ею управлять.

Понравилась статья?
Чтобы получать свежие статьи психолога, подпишитесь на Telegram-канал