Осознания недостаточно. Одно только голое осознание –– это, считай, ничего. Изменения появятся после длительной направленной работы.
Об этом мало кто пишет из коллег-психологов, и я писала об этом немного. Потому что осознание –– это круто и красиво, это инсайт и катарсис, это сильные и бурные эмоции клиента, это переворачиваемая на моих глазах с ног на голову жизнь. «А что, так можно было? Так это что, выходит, я могу не только о чужих чувствах и нуждах заботиться, но и о своих собственных? Правдааа? И я могу разозлиться и разгневаться, и даже сказать кому-то «нет», и небо за землю не упадёт? Я что, тоже имею право, тоже могу? И не я — источник страданий окружающих, и я тоже имею право чего-то хотеть?… Ух ты!…»

Катарсис — очень красивая и зрелищная картина, конечно, такое хочется описывать и этим делиться. И психотерапевт, побывав свидетелем катарсиса клиента (и ощущая, что сам его инициировал), чувствует себя приятно-усталым и очень нужным: вот ведь какие вещи с человеком происходят отчасти и благодаря мне! Глобальный жизненный переворот, очень важная точка принятия судьбносных решений, крупное осознание! Не фунт изюму!
А та тихая и постепенная работа, которая приближает яркий инсайт или происходит потом, после него — не так красива и мощна, поэтому её описывать скучно и не так красочно. Её и не описывают, редко о ней говорят –– но она важнее.

Читать далее →

Низкая самооценка –– очень распространённый клиентский запрос. В переводе на русский язык он означает: «Моя жизнь — какая-то не такая, как мне хотелось бы. Я не могу получить и достичь всего того, что, как мне кажется, я должен бы иметь. Что-то мешает. Наверное, это то, что иногда я нерешителен, думаю про себя плохо и стесняюсь. Да-да, видимо, проблема именно в этом! Вот если бы я осмелел и решительно брал от жизни то, чего я достоин, то всё бы у меня было хорошо и правильно. Вот и научите брать от жизни и не стесняться. И думать про себя хорошо. Исправьте мне низкую самооценку, то есть».

И некоторая сермяжная правда в этом есть. В самом деле, такой человек и к себе относится иначе, чем к другим (намного хуже), и требования к своим достижениям предъявляет завышенные, но совершенно не рад и отчётливо страдает от этого. Внутренний критик такого человека ненасытен: только успеешь порадоваться какому-то достижению, как «критик в голове» тут же с огромной лупой находит в нём мелкие недостатки: тааак, тебя на работе премировали? Что, на жалкие 10 тысяч? Ахаха, ты хоть знаешь, какие зарплаты у уборщицы Газпрома? Ты смешон! Что, тебя замуж позвали? Через 7 лет ухаживаний, да? Пффф, некоторых через неделю зовут. Ты жалкая! И так далее, и ничем его не удовлетворить. Потому, что даже на солнце есть пятна, и даже в самом глобальном достижении не всё блистательно и прекрасно.

Читать далее →

Внутренний критик — зло, это вам в две секунды докажут на любом сайте по популярной психологии. Внутренний критик обесценивает всё хорошее, не позволяет нам наслаждаться достигнутыми успехами, умножает на ноль все наши достижения. Критик внутри поощряет перфекционизм, заставляет стремиться к идеалу (который, как известно, никогда не будет достигнут), заставляет нас порицать и уничижать себя. Короче, злобное, неприятное создание, угрызающее в нежные ранимые места и изничтожающее нашу и без того хрупкую самооценку.

А почему он живёт почти что в каждом? Серьёзно, ведь классических мазохистов на свете не так уж и много (чистых, беспримесных, натуральных мазохистов), почему же внутренний критик бывает так силён и у обычных, в целом не склонных к самоистязанию граждан? И почему он обычным не-мазохистам приносит столько проблем?

Ответ обычно лежит на поверхности, его услышит каждый, кто хочет слышать. Например, когда озабоченный и сочувственный психолог страстно уговаривает клиента перестать ругать себя и обвинять, «отключить внутреннего критика», смущённый клиент лепечет: «Но ведь это правда…»

НО ВЕДЬ ЭТО ПРАВДА.
ВЕДЬ ВНУТРЕННИЙ КРИТИК, НА САМОМ ДЕЛЕ, ПРАВ.
У МЕНЯ ВЕДЬ ПОЛНО НЕДОСТАТКОВ.

Серьёзно, он прав. Так и есть. Те недостатки, на которые указывает строгая длань внутреннего критика –– они и на самом деле существуют. Вот же они, видны невооружённым глазом. Я не умею то, то и вот то и не достиг вот того и того. Есть ведь и объективные критерии!
Однако, как говорится, дьявол кроется в деталях.

Читать далее →

Психотерапевтов принято ругать за то, с каким вниманием (по мнению обывателей, чрезмерным) они относятся к детским психологическим травмам. Дескать, ахаха, нашлёпаешь ребёнка –– а потом «психолухи» будут годами тянуть из тебя деньги, приговаривая, что после насилия в нежном возрасте нужно теперь долго врачевать душевные раны.

Про значение детских травм для последующей жизненной программы есть даже жестокая шутка: «Если у тебя в детстве не было велосипеда, а теперь ты вырос и купил себе «бентли», то у тебя всё равно в детстве не было велосипеда». Фактически, развитие психики представляется обывателю чем-то аналогичным развитию телесного организма: если человеку в детстве вырезали аппендикс, то новый не отрастёт. А если у человека в детстве не было велосипеда, то всю жизнь нести ему (или ей) на психике печать той самой детской обделённости.

Недавно в гостях, когда зашла речь о детских травмах, собеседница спросила у меня с недоверием: «А зачем вообще нужно обращаться к неприятным воспоминаниям, ведь от этого будет только больно и никакого толку». То есть, обращение к тяжёлым переживаниям из прошлого для кого-то выглядит, как ковыряние в ране на теле. Все знают: рану лучше не теребить, а дать ей спокойно зарубцеваться, да и потом лишний раз трогать не надо. Так и болезненные воспоминания: ну случилось и случилось, не думай об этом больше, а то хуже станет.

То есть, психика, по мнению большинства, похожа на организм: что отрезано –– не вырастет, что покалечено в детстве –– останется инвалидным, а если с раннего детства ребёнка любить, развивать и растить в заботе и поддержке, то человек всю жизнь будет безмятежно счастлив и ничего плохого с ним не случится. (Поэтому тревожные молодые мамы терзают себя, изводясь: ну вот, случилось что-то плохое — ребёнок напугался собаки/заболел и попал в реанимацию/встретился в жизни с чьей-то жестокостью. Ну теперь всё, теперь у моего малыша на всю жизнь будет травма, теперь я сломала ему жизнь, какая же я ужасная мать!). Но мамочкам маленьких детей, да и самим выросшим детям волноваться не стоит — даже с тяжёлыми психологическими травмами дело обстоит не настолько фатально. Беда поправима, только надо понимать, как устроена психика и что можно сделать для решения проблемы (а можно довольно многое поправить).

Сейчас расскажу вам, как это работает — с точки зрения нейропсихологии и психотерапии.

Читать далее →

Учиться на психфаке мне нравилось. Я много читала, бегала на лекции к другим специализациям и щедро делилась приобретёнными познаниями с каждым, кто был готов слушать. Помнится, как-то, курсе на третьем, я принесла из универа свет знаний и тут же вывалила его на неподготовленную сестру.
– Мы с тобой — циклоиды! – гордо сказала я.
– Это что ещё такое? – опешила она
– Ну, маниакально-депрессивные мы, то есть. Тип личности такой, — пояснила я
Сестра подумала.
– А это как-то лечится?
– Нет – обалдела уже я, – а зачем? Это врождённая особенность, акцентуация. По всем признакам в нашей семье этот тип характера передаётся по женской линии. У тебя отчётливые проявления, у меня и у мамы. И у бабушки тоже.
Сестра засопела, а потом разразилась гроза:
– Ну вот зачем??? Зачем ты мне это сказала??? Что мне теперь с этим делать??? Аааа???
Я только удивлённо вздрагивала.

Но и потом долгие годы после я всё никак не могла привыкнуть, что познание себя и точная диагностика («а кто это у нас тут такой шизоид?», «а у кого это у нас пограничная личность?») – в общем, не всех это так же радует и занимает, как меня. И не всем это так же интересно.
Удивительно, но факт.
С тех пор стараюсь воздерживаться и не осчасливливать непосвящённых.
Правда, получается не всегда.

Читать далее →

Много где на психологических форумах и сайтах можно прочесть: «не надо обсуждать вашу проблему с подружками, друзьями и случайными собутыльниками; идите сразу к психологу». Часто такие тексты пишут сами психологи: дескать, нет, выпить водки и устроить шопинг – не поможет. Ведь подружка только скажет: «да, мол, он козёл, забудь про него», а легче не станет. И вообще, есть поговорка: «сам себе психотерапевт — это как сам себе стоматолог: неудобно, больно и чревато осложнениями».
А почему, собственно? Какими такими тайными, сакральными знаниями обладает психолог? Почему он сразу проникает вглубь моей проблемы и чем таким особенным может помочь? И вообще – вон их сколько, психологов, развелось. Они совсем не лучше других людей, не успешнее и не счастливее, и даже с личной жизнью у них частенько такая же ерунда, как и у обычных граждан.
Так что же такое может сделать психолог? Зачем к нему ходить?

Читать далее →

В одном фильме девяностых годов есть диалог, героиня жалуется подруге на неудачи в личной жизни: «Мне вообще не везёт с мужчинами! Каждый раз, когда я начинаю отношения, что-то плохое случается. Например, в последний раз, когда у меня был роман, меня лишили абонемента в публичную библиотеку…» Слегка офигевшая подруга возражает: «Ну, я не думаю, что всё так плохо. Мне кажется, ты могла бы одновременно иметь в своей жизни мужчину и абонемент в публичную библиотеку».

Вот за это я и люблю возможности психотерапии. Слишком часто я вижу, как люди выбирают по принципу «зато»: у меня в личной жизни не очень, ну так зато работа нормальная, денежная, потружусь ещё, на новую машину заработаю (а мысли о том, как мне холодно и одиноко, буду гнать). Или: ну да, ну да, ни образования у меня, ни опыта, зато отличная семья и чудесные дети, ну так ну её, профессию эту, не буду даже пробовать (а о том, что чувствую себя беспомощной и полностью зависимой от мужа, буду стараться не думать). Или: я несколько раз пробовал в жизни пойти туда, куда зовёт меня сердце, каждый раз это плохо кончалось, мне было больно и я страдал, так и ну его, это сердце, буду жить разумом (а все душевные движения стану насильно подавлять).

Отличные новости: совершенно необязательно категорически выбирать «или-или». Вполне можно отлично иметь в жизни и мужчину, и абонемент в публичную библиотеку. И ещё: проработка проблемной области совершенно не означает, что человек утрачивает свои достижения и навыки в сфере, которую он «прокачал». Приобретение любовного опыта не сделает вас плохим специалистом и профессионалом, а сепарация от родителей и постепенное обретение самостоятельности не означает разрыв с ними и взаимную ненависть — вместе с отдельностью могут прийти любовь и благодарность. Не вместо, а вместе. Дополнительно.

И ещё с вами останется абонемент в публичную библиотеку.

Понравилась статья?
Чтобы получать свежие статьи психолога, подпишитесь на Telegram-канал

У меня был перерыв между клиентами, я цапнула с полки перед кабинетом книгу – оказался Ялом, «Лечение от любви». Я уже читала, конечно, но когда-то давно, и лучше всего помню историю из рассказа «Толстуха» (есть в этом же сборнике). Остальные – как-то смутно. Поэтому взялась перечитывать. Так вот, зацепил первый же рассказ (давший название всему сборнику), то самое «Лечение от любви». Прежде я смутно помнила, что да, вроде там была какая-то история пожилой дамы по имени, кажется, Тереза (оказалось — Тельма), влюблённой в молодого мужчину (оказалось – её бывшего психотерапевта, Мэтью). А теперь перечитала, соответственно, уже совсем другими глазами. И сильно меня зацепило: вот зачем он с ней так? Я имею в виду – терапевт, Ялом. Автор книги. Зачем он её, Тельму, вообще с таким пылом лечил? Зачем было вообще лечить женщину от любви? Для чего?

Дальше будут спойлеры. Ну, я предупредила.

Читать далее →

Время от времени приходят клиенты, которые хотят из психотерапии выжать максимум конкретики.

• Им нужны гарантии: «Как вы мне гарантируете, что я повышу самооценку?»;
• Они хотят построить план и по нему двигаться (а если в установленное время не достиг намеченной цели – уволить психолога!);
• Они искренне не понимают, зачем психолог разводит всю эту муть про чувства («а что ты чувствуешь сейчас?», «что с тобой происходит?», «о чём эти слёзы?», «расскажи побольше о своей злости» и так далее);
• Они пытаются «поговорить о деле» с психологом вместо того, чтобы обсуждать чувства-эмоции-переживания.

И действительно — ну вот зачем сопли сосать, рассказывать, что я чувствую и переживаю, если понятно, что надо решать проблемы: вот нет у девушки в жизни молодого человека — научите, как найти парня. Как построить с ним отношения, а потом чтобы брак, семья, дети. С мужем тоже: как надо поступать, чтобы муж делал, как надо (то есть, не огорчал меня и не бросал), ну есть же какие-нибудь психологические штучки, способы влияния, «тайные кнопки» для человека! Дети: ну почему они ведут себя не так, как положено (то есть, не так, как я от них ожидаю), почему не слушаются, не учатся, дерзят, огорчают и вытворяют незапланированные гадости. Вот они, реальные проблемы, а тут психолог со своим бесполезным: «что с тобой сейчас происходит?». Да какая разница, что со мной сейчас происходит – дело надо делать, проблемы решать, а мои чувства сроду никого не интересовали, так нечего и начинать.

Не так.
Вот совершенно не так.

Читать далее →

В какой-то момент психологу приходится стать разрушителем иллюзий клиента-травматика – не со зла и не нарочно. Но приходится показывать, что реальный мир – есть реальный мир, и некоторые твои мечтания не будут в нём воплощены никогда. Извини, мне очень горько, но какие-то вещи просто физически невозможны.

И тут от психотерапевта требуется устойчивость к аффекту (бурному проявлению эмоций) и умение не бросать бушующего клиента в одиночестве, а сочувственно присутствовать. Клиент может злиться и яриться, а может просто горестно оплакивать несбывшееся со всей силой страсти, но выглядеть это будет пугающе.

Клиент-травматик, как можно догадаться, глубоко несчастное и израненное существо. Он привык с детства к дурному обращению, отсутствию поддержки, необходимости самостоятельно решать вопросы, к которым не готов по возрасту и уровню зрелости (преждевременная сепарация – это вот про это). Он измучен и истощён. И вот он добирается до психотерапевта и получает порцию искренней поддержки и участия. «Ты добрый и хороший! – вопит израненный травматик, – тогда теперь я должен получить всё, всё, всё что мне недодавали десятилетиями. И я получу это от тебя». И травматик складывает на психолога груз претензий и нереализованных ожиданий за десятилетия. И требует любви, тотальной доступности, контроля и чтения мыслей (да-да! Люби меня так, как я хочу, давай мне то, чего мне нужно. Нет, ты неправильно меня любишь. Не те слова говоришь, не так смотришь, не так улыбаешься!). А если психотерапевт не угадывает (а он с высокими шансами не угадывает), травматик сердится и злится. И топает ножками и кричит.

Читать далее →