И опять обзор на прочитанную книгу.
Евгения Горац «Как есть». Евгения — диетолог и сама бывшая толстушка. А это значит, что у неё есть научные знания о правильном выборе еды и о последствиях выбора неправильного, а ещё собственный опыт жизни в толстом теле.
И в нашем случае важно не то, насколько в толстом теле плохо (ну, всяко хуже, чем в стройном и конвенционально красивом); важен опыт наедания складок и килограммов.

Все знают, что ожирение — это болезнь образа жизни. Это ковид можно подцепить в общественном транспорте или при контакте с больным, а прибавочные килограммы – всегда плод достаточно «продолжительного труда», т.е. настойчивого орудования ложкой и вилкой.

И ведь нельзя сказать, что кто-то просыпается утром и такая: вау, стану жирной. Большинство людей всё-таки хотело бы находиться в хорошей форме, чтобы и выглядеть хорошо, и по лестнице подниматься без одышки, и активно двигаться без проблем. Но ожирение давно стало мировой эпидемией (гугл подсказывает, что в России 30% трудоспособных граждан страдают ожирением, а ещё 25% имеют избыточную массу тела; то есть, каждый второй наш человек — толстый!).

Что же, значит, наедание килограммов происходит как бы само собой? Помимо желания самого человека?
Но если ожирение — это болезнь образа жизни, то, значит, избавиться от него можно, изменив образ жизни. То есть, ИЗМЕНИВ ПОВЕДЕНИЕ.

Читать далее →

В какой-то момент психологу приходится стать разрушителем иллюзий клиента-травматика – не со зла и не нарочно. Но приходится показывать, что реальный мир – есть реальный мир, и некоторые твои мечтания не будут в нём воплощены никогда. Извини, мне очень горько, но какие-то вещи просто физически невозможны.

И тут от психотерапевта требуется устойчивость к аффекту (бурному проявлению эмоций) и умение не бросать бушующего клиента в одиночестве, а сочувственно присутствовать. Клиент может злиться и яриться, а может просто горестно оплакивать несбывшееся со всей силой страсти, но выглядеть это будет пугающе.

Клиент-травматик, как можно догадаться, глубоко несчастное и израненное существо. Он привык с детства к дурному обращению, отсутствию поддержки, необходимости самостоятельно решать вопросы, к которым не готов по возрасту и уровню зрелости (преждевременная сепарация – это вот про это). Он измучен и истощён. И вот он добирается до психотерапевта и получает порцию искренней поддержки и участия. «Ты добрый и хороший! – вопит израненный травматик, – тогда теперь я должен получить всё, всё, всё что мне недодавали десятилетиями. И я получу это от тебя». И травматик складывает на психолога груз претензий и нереализованных ожиданий за десятилетия. И требует любви, тотальной доступности, контроля и чтения мыслей (да-да! Люби меня так, как я хочу, давай мне то, чего мне нужно. Нет, ты неправильно меня любишь. Не те слова говоришь, не так смотришь, не так улыбаешься!). А если психотерапевт не угадывает (а он с высокими шансами не угадывает), травматик сердится и злится. И топает ножками и кричит.

Читать далее →

Конспект лекции, прочитанной Марией Михайловой 12 марта 2016 г. в московской библиотеке им. Жуковского. Вела я его, в первую очередь, для себя, записывала многие вещи кратко и для памяти. Кое-что (совсем немного) опущено, кое-что (побольше) дополнено собственными мыслями для памяти.

Нарциссичность подлинная и наносная

Нарциссизм пронизывает всю нашу жизнь; определённая нарциссичность может быть присуща и совершенно обычным людям. Это наносная, привнесённая нарциссичность. Дело в том, что всем нам приходится отвечать общественным ожиданиям и требованиям для того, чтобы нас высоко оценивали. Чтобы считаться красивой, женщине нужно в большей или меньшей степени соответствовать современным общественным представлениям о том, «как выглядит красавица». Не удастся выйти на улицу такой, как есть (целлюлит, мешки под глазами, небритые ноги) и чтобы другие тебя автоматически считали красоткой – нужно подогнать себя, хотя бы частично, под требуемые стандарты и ожидания общества.

Человек может быть в контакте со своей самостью, а общество может не разделять его точку зрения («я прекрасен!» — «нет, ты толстый, старый и сутулый»).
Поэтому множество людей занимаются тем, что стараются соответствовать общественным ожиданием, и это радикальным образом форматирует их жизнь. Например, девушка, которая сидит на диете, посвящает все свои мысли похуданию и резко меняет образ жизни. Иногда – на годы. Таким образом, «нарциссический фасад» часто наблюдается и не у нарциссов, и в этом много не психологического, а социального, продиктованного общественными ожиданиями. Это не истинный, а привнесённый нарциссизм.

А есть подлинный нарциссизм. Это искреннее желание соответствовать ожиданиям и «внутренняя смерть» от ощущения, что «меня могут списать со счетов, если я буду недостаточно хорош». Человек всю свою жизнь подчиняет тому, чтобы быть достаточно «хорошим» и «правильным» — если не во всём, то по определённым критериям. Требование «быть правильным» не отпускает ни на минуту.

Клиническое описание нарциссической травмы

Откуда же берётся истинное нарциссическое ядро личности?
Психика ребёнка формируется от психики матери (заботящегося лица). Заботящаяся фигура достраивает ему переживания. Сперва малыш может испытывать только комфорт-дискомфорт, мама (или заботящийся взрослый) обучает младенчика, как называется его чувство в каждый период времени, и насколько оно уместно либо неуместно.

Читать далее →

Психологическая работа с клиентами часто трудна не столько из-за самого содержания их проблем, а потому, что сами люди часто воспринимают самих себя, как уродливые исключения из правильной и безупречной окружающей действительности. И впрямь: ни у кого из моих знакомых таких проблем нет, только у меня имеются: все нормальные, только у меня мама пьёт. Или брат с синдромом Дауна. Или у меня выявлена генетическая предрасположенность к психическому заболеванию – теперь я чувствую себя внутри испорченным, гнилым, дурным, это отравляет мне всё существование. Помогите, пожалуйста, дорогой психолог, а то я устал быть ничтожеством.

С одной стороны, конечно, я таких «испорченных» и «неправильных» уже не один десяток перевидала. Но, возможно, это моя предвзятость – в конце концов, с радостями к психологу обычно не приходят, в основном, с проблемами, бедами и трудностями. Но всерьёз на эту тему я не задумывалась до тех пор, пока подруга (близкая подруга! с которой мы делились глубокими переживаниями и ценностями) не рассказала, что давно страдает от панических атак. И упомянула, что по статистике ими страдают около 5 процентов населения. 5 процентов – это каждый двадцатый. Цифра серьёзно впечатлила: то есть, каждый день на улице мы встречаем десятки и сотни людей, страдающих приступами паники; если считать прохожих, то каждый двадцатый таким может оказаться. Они проходят мимо в толпе, чтобы потом, за закрытыми дверями, задыхаться, бороться с сердцебиением, жгучей адреналиновой волной в крови, колотиться, как в ознобе и чувствовать ужас наступающей смерти (именно так описываются симптомы панических атак). А ведь они просто идут по улице, выглядят как обычные люди, и у них на лбу не написано, как именно они борются со своей бедой.

А потом ко мне на приём пришло сразу несколько клиентов с депрессиями, и все они описывали свои переживания схожим образом: «Вот почему все люди как люди, а я каждый день на работе запираюсь в туалете и плАчу по полчаса. Потом вытираю слёзы и иду работать дальше. Я, наверное, слезливая дура и тряпка (вариант: слабак), раз у меня такие проблемы, а у других таких проблем нет». Но это я их всех встречаю в своём кабинете, между собой-то они, естественно, не знакомы! Это мой опыт, а не их; они не знают, что не одни, их таких много. Да, у них серьёзные трудности, но они не одинокие выродки-мутанты среди безупречных и правильных жителей социума.

Читать далее →

Чаще всего, конечно, клиенты психолога в своих жизненных проблемах винят себя. И выражают готовность меняться – столько, сколько нужно. Если уж такой человек пришёл к психологу, то за ценой не постоит: готов перепахать всю свою «неудачную» личность и построить на её месте нечто новое, правильное. Однако бывают случаи, когда это не поможет даже в принципе: если проблемы клиента носят системный характер. То есть, лично от самого человека в таком случае мало что (да почти ничего) не зависит – например, его втягивают в дисфункциональные созависимые отношения, где его роль уже заранее предусмотрена. А тут есть одна особенность: человек, попавший в проблему системного характера, самостоятельно из неё выбраться не может. Тот, кто стал частью системы, помощь получить может только со стороны – от тех, кто в систему не включён.

Чтобы было понятнее, вот примеры системных проблем:

• Ребёнок, которого травят в школе одноклассники или на которого взъелась учительница;
• Взрослый, которого унижают, травят или используют – любые ситуации типа «все на одного» (это и травля на работе, и «козёл отпущения» в семье, и просто «погнали наши городских»);
• Семьи с устоявшимися зависимыми и созависимыми отношениями

Вообще, из ситуации «один человек против группы» без особых потерь выбираются только герои голливудских фильмов. Против лома, как говорится, нет приёма, и восторженные пересказы историй о том, как местные хулиганы дружно собрались бить интеллигентного мальчика, а он их заболтал либо отвлёк – обычно рассказ об единичном мини-чуде. На поток такие ситуации интеллигентный мальчик, скорее всего, поставить не сможет: рано или поздно точно побьют. Один раз повезло – это ж не значит, что всегда везти будет.
Читать далее →

Прочитала интересное про известный «зефирковый тест» (marshmallow test). Это классическое исследование Уолтера Мишелла, в ходе которого экспериментатор предлагал детям кусочек зефира (американского такого, похожего на ватный комочек; но он всё равно вкуууууусный!). Ребенку ставилось условие: ты можешь либо съесть зефирку прямо сейчас, либо дождаться, пока взрослый вернётся (через 20 минут), и тогда он даст тебе ещё одну.

Этот эксперимент многократно повторялся и было сделано множество видеозаписей того, как проходило исследование (см. ниже). На видео заметно, как детки уморительно обходятся с зефириной: кто-то понюхает, кто-то потрогает, кто-то переложит. Так вот, выигрышной стратегией оказалась одна-единственная: экспериментатора с нетронутой зефириной на тарелке дождались только те дети, кто ОТВЛЕКАЛ себя. Обратите внимание, на 0:53 первого видео ребёнок старательно смотрит мимо и даже песенку поёт. Девочка (3:40 второго видео) отодвигает от себя тарелку подальше, потом, не удовлетворившись, отодвигает ещё. Дети поют песенки, играют с руками, сидят в полутрансовом состоянии и даже залезают под стол, чтобы коварная сладость не напала на них и не залезла в рот сама собой. Мальчик в зелёной рубашке на первом видео старательно разглядывает не свою, а сестрёнкину конфету, даёт девочке советы и даже вредничает (а что, тоже отвлечение!). Те же дети, кто концентрировался на зефирине, вступал с нею во взаимодействие, исследовал, трогал, обнюхивал и лизал – в итоге сдавались и поглощали её, иногда мимодумно, как бы бессознательно.

Читать далее →

Была я на семинаре-тренинге по созависимости в семье (точнее, про то, «Как психологу работать с семьей, в которой ребенок – зависимый, а родитель – созависимый»
Опишу тут для памяти, чем мне запомнился тот тренинг.

Для начала, полагаю, не нужно объяснять, что, если в семье выявляется зависимый, то с ним рядом где-то надо искать созависимого? Мне казалось, это общеизвестно, однако ж нет: одной коллеге я, пересказывая итоги семинара, долго излагала, что с семьей надо работать, как с системой. И одного только зависимого вытащить из проблемы не удастся – помогать надо его близким и родным.

Психологический центр, где я была – подростковый, так что рассказывали, в основном, про зависимых подростков, но и ко взрослым зависимым многие подходы применимы.

В общем, вот является на прием к психологу пара зависимый ребенок/созависимый родитель. Родитель к моменту встречи с психологом уже порядочно изжеван чувством вины, переживанием «я плохая мать/отец» и перепробовал массу подходов в избавлении другого от зависимости. А также уже довольно далеко продвинулся в том, чтобы скрывать зависимость ребенка от окружающих и делать как можно больше за него. Поведение созависимого (т.е., взрослого) в этой паре характеризуется:

1. Склонностью к спасательству (со всеми вытекающими последствиями, см. «Треугольник Карпмана»): «Без меня он пропадет»
2. Фокусом внимания исключительно на зависимом, его зависимости, его нуждах и интересах, и забвением своих интересов и потребностей (вообще, созависимость – прекрасная возможность забыть о собственных нерешенных проблемах и вместо этого пытаться вылечить, спасти и осчастливить другого). Поэтому созависимый с легким сердцем плюет на свои цели и интересы и вся его жизнь крутится вокруг: «Употребил/не употребил ребенок сегодня? Как удержать от употребления? Как ЕГО спасти???»
3. Склонностью контролировать зависимого, даже в мелочах (особенно в мелочах), преследованиям и обвинениям («Ты опять пропустил контрольную! О чем ты думал, ты ломаешь свою жизнь!»
4. Изоляцией: созависимые очень стыдятся проблем собственной семьи, скрывают их от окружающих – ну, думают, что скрывают, – и стараются отстраниться от других людей, не включенных в порочную систему зависимости/созависимости. Очень стыдятся обратиться за помощью, и идут на контакт с психологом только в крайнем случае, часто – подгоняемые внешними обстоятельствами (школой, правоохранительными органами).

Читать далее →

Давно ведь известно: созависимому очень нужен зависимый. Жене алкоголика нужен алкоголик. Замученной бытом домохозяйке очень нужен супруг – наплеватель и лоботряс. «Спасителю» нужен «спасаемый». Если спасать будет некого – то что же делать спасителю? Ради кого приносить жертвы и терпеть нечеловеческие муки? Если не будет нехорошего, пьющего, неумелого и сорящего деньгами, вредящего своему здоровью зависимого – на чьем же фоне созависимый будет выглядеть ангелом во плоти?

Просто так, обычной жизнью созависимому жить неинтересно. Нужно обязательно спасать, тянуть из пучины, надрываться и ночей не спать. Иначе созависимый ужасно нервничает, и делает шаги для восстановления статус-кво. Нет, конечно, водочки в компот подливает не каждый созависимый вылечившемуся зависимому, но бессознательно провоцировать будут все 100%. Как только зависимый, скажем, объявит о своем решительном намерении: НЕ ПИТЬ, и даст слово, как тут же созависимый ненавязчиво принесет домой шампанского (новый год ведь, или у ребенка выпускной, или день Парижской коммуны – надо ж отметить?), либо потащит зависимого на дни рождения семейства, где возлияния обязательны, либо еще что-то подобное учинит. Пойдут в ход и невинные замечания, и шутейные подколки (это ж так забавно – пил-пил, а теперь бросил! хахаха!), будут припомнены все прежние обиды и выходки зависимого… Жизнь зависимого, и без того непростая, будет всячески усложняться, и вместо поддержки он получит эмоциональное истязание. Конечно, при первой же возможности зависимый «сорвется». Что и требовалось доказать, удовлетворенно подумает созависимый, ну да, он не сможет, я же говорил! И привычно встанет в позу великомученика, который по жизни тащит этот крест.

Читать далее →

Письмо из рубрики «Вопрос психологу»

Здравствуйте, у меня очень сложная ситуация и я может уже задавал вопрос, так как я его везде задаю а ответа ещё не получил.
Я познакомился с девушкой, потом начали жить вместе, у нас было все хорошо, планировали свадьбу и сделали ребёнка, все взгляды были на семейное будущее. До меня же она прожила с парнем 4 года, он у неё первый был, но все время он неё обижал, бил и воровал деньги в семье и на работе у неё. Сейчас же она беременна от меня но перед новым годом с ней что то случилось, сегодня она бегает меня целует и обнимает и планирует роды и т.д. а послезавтра она мне говорит что она меня не любит что мы не семья и никогда ею не будем и я ей не нужен и она для меня умерла ,так как она любит бывшего и его любила, а этим временем объявился бывший но уже с судимостью и 2 годами принудительных работ, а в апреле у нее роды и мы два месяца уже не вместе, все мои попытки изменить ситуацию напрасны, так как она даже слушать меня не хочет.
Подскажите что происходит и как мне дальше поступать, как спасти ее и ребенка, они ему не нужны, что с ней могло произойти, станет ли голова на место или нет ,так как она совсем другая, изменилась сильно ,а я ее до сих пор люблю и не могу успокоиться, уже пытался забыть ее но все впустую ,не отпускает она меня и все. Заранее благодарен.
Александр

Александр, здравствуйте.
Легкого и простого способа «спасти ее и ребенка» нет и быть не может. Более того, ваша ситуация – сложная и многослойная.

Читать далее →

Письмо из рубрики «Вопрос психологу»

Здравствуйте, Елизавета. Объясните мне ситуацию Мой муж алкоголик закодирован 2 года! До этого кодировался не один раз, лечился в стационаре. Мой вопрос вот о чём вроде бы хороший человек его все любят он не с кем не ругается, не конфликтует не с друзьями ни со своими родными, ни с моими родными, тихий домашний. Это только происходит со мной и моей дочерью Но постоянно не договаривает не возможно с ним решать дела, трудно строить планы, каждый шаг нужно контролировать. Ощущение что манипулирует семьёй, провоцирует скандалы, склоки, завидует,но всё это мягко вроде он тут не причём а, когда спрашиваешь в чём дело говорит а. чего такое .я тут не причём. Скажите это что алкоголизм и как с этим бороться? И возможно это изменить в лучшую сторону?

Здравствуйте.
Давайте сразу дам ответ на ваши вопросы. Во-первых да, у вашего мужа алкоголизм. Знаете ли, те, кто не болеет алкоголизмом, от пьянства не кодируются. Во-вторых, вы сама тоже страдаете тяжелым недугом, и название ему – созависимое поведение. И вот это самое созависимое поведение (ваше поведение, Елена! в том числе — и ваше поведение) подталкивает мужа к тому, чтобы он пил.

Вообще-то ваше письмо, Елена, как будто из учебника взято, глава «созависимость в семье больных алкоголизмом». Бросается в глаза, что вы написали все письмо О НЕМ. Он закодировался, он лечился, он хороший человек и он ведет себя так, что постоянно нуждается в контроле. Обратите внимание: пишете мне ВЫ, и совета просите вы. Но совета о том, что делать С НИМ.

Елена, ответьте: а чего вы хотите-то? Вот лично вы, взрослая, работающая, семейная женщина? Что вам надобно? Свободы и покоя, чтобы забыться и заснуть? Денег и наслаждений? Спокойствия и предсказуемости? Излишеств и развлечений? Когда такой вопрос («что ты хочешь?») задают созависимому, ответ будет: «Я хочу, чтобы ОН …» (бросил пить, нашел работу, перестал гулять, стал помогать по дому и т.п.). Созависимый человек строит свои желания через поведение другого, зависимого. «Я буду счастлива, только когда ОН бросит пить» — это ведь не просто самоотверженная фраза, это прямое запрещение себе быть счастливой, пока другой человек не выполнит какие-то ваши требования.
Читать далее →