Унять внутреннего критика: как моя мама добра хотела и что вместо этого получалось

Deti-ubirajut-domКогда мы с сестрой были подростками, нашей ответственностью была уборка дома. Протереть пыль, пропылесосить полы, помыть пол — ничего сверхъестественного. Это нормально, когда подросший ребёнок начинает выполнять свои обязанности и вкладываться в общий быть семьи. Но мы уборку не любили. Просто потому, что ни разу не удалось её сделать так, чтобы мама была довольна.
Вот всё вымоешь, вылижешь всю квартиру (три комнаты), а мама придёт с работы, критическим взором всё окинет — или даже пройдётся по комнатам, проверит качество работ. Найдёт какой-нибудь недомытый уголок или непротёртую полку — и именно на неё внимание обратит. И начнётся распеканция. Вся остальная, практически идеально вымытая квартира — невзачёт. Нещитово. Потому что вот же, вот, три пылинки на плинтусе за шкафом. Можно же было убрать!
Сестра даже делилась со мной мечтами: вот если бы хоть разок убрать квартиру так, чтобы мама была довольна! Но нет, это осталось несбыточной мечтой. Мама была наблюдательна, придирчива и очень скупа на похвалу.

Истоки этого воспитательного метода я постигла несколько позже. Потому что мама и во всех остальных аспектах была такова: доброго слова за достижения добиться было невозможно, а вот недостаток рассматривался под лупой и препарировался и о нём многократно напоминалось. Это потом я поняла, что именно такой подход к воспитанию применялся абсолютным большинством выросших в Советском Союзе родителей. (Когда я стала психотерапевтом, подобные истории о родителях я слышала десятками, а, может, и сотнями).
Что у тебя получилось хорошо — это нормально, об этом не стоит и упоминать. А вот то, что вышло плохо — о! А давай-ка сейчас об этом поговорим! О твоих ошибках и неудачах. Ты вообще собираешься их исправлять, а?

Но как-то раз, утомившись маминой пилёжкой, я её спросила:
—Мама. Ну мама, блин. Ну вот же что ты опять начинаешь. Вот зачем ты. У тебя ведь выросли хорошие дети. Ни я, ни сестра — мы не алкоголички, не наркоманки. Мы обе в институтах учимся, а не шляемся где попало. Мы книжки читаем. Мы хорошо себя ведём.
НУ ЧТО ТЫ НАС, БЛИН, ВСЁ ВРЕМЯ РУГАЕШЬ???
Помню мамину реакцию. Она честно задумалась (не просто отмахнулась, а спросила себя, видимо: «И действительно, а что это я?») и искренне правдиво ответила. Этот ответ я не забуду никогда: он очень многое мне прояснил. Мама сказала:
—Ну а как же иначе вы узнаете, как стать лучше?

rebenok-za-uborkoj

Если человека хвалить за попытки, он будет очень стараться. А если ругать за недостатки — то почему-то стараться он будет не очень…

И в этом, на мой взгляд, квинтэссенция советского и постсоветского воспитания. В этом — ответ на вопрос о том, почему внутренний критик — настолько большая проблема для всех нас, в нашем обществе. Просто потому, что самые близкие и любящие люди изо всех сил ругали нас за малейшую оплошность. И делали это из самых благих намерений.

ОНИ НАМ ДОБРА ХОТЕЛИ! ОНИ ХОТЕЛИ ТАК НАС СДЕЛАТЬ ЛУЧШЕ!!!

Правда, от этой тотальной критики и пилёжки жизнь нам была совершенно не мила. Но это уже частности.
Теперь-то мы и без них отлично справляемся с критикой себя. Сами себя пилим, сами себе долбаем по темечку, сами игнорируем свои успехи, достижения и сильные стороны — и сосредотачиваемся на неудачах и на том, что стоит в себе изменить. Потому что — ну а как же становиться лучше, кроме как жрать себя поедом? Так что этот метод привычен.

И, за неимением других инструментов, он считается полезным и хорошим. И, наверное, это даже лучше, чем ничего.
Но давайте посмотрим, как такой подход работает.

Ведь всегда можно было бы попытаться стать лучше. Например, мы (дети) могли бы от чистого сердца помочь маме стать лучшей кулинаркой, например. Готовила наша мама прекрасно и очень вкусно, но всегда ведь есть, куда расти? И вместо «спасибо, очень вкусно, мамочка» можно было бы искренне помочь родному человеку улучшить кулинарные навыки. Например, сказать, что суп хорош, но неплохо было бы и рубленой зеленью посыпать. Или что подавать котлеты можно и по-ресторанному, с кусочком масла и красиво выложенным гарниром.

Вот просто представьте, как вы лично корячитесь на всю семью: и денег заработали, и продукты купили, и сготовили, и по тарелкам разложили (накрывать на стол было нашей с сестрой обязанностью, а вот готовила всё-таки мама). А вам в ответ не «спасибо», а критический взгляд и перечисление недостатков. А что вложен труд и старание — нет, это невзачёт. Это и так само собой разумеется.
Как быстро вам захочется метнуть тарелку в критикующего? И пояснить в самых непарламентских выражениях, насколько он неправ, куда он может засунуть своё мнение и насколько теперь готовка и подача блюд теперь его личная проблема?
Ведь такая критика кажется не помощью, а изощрённым издевательством. И, что самое главное, ведь она не побуждает человека стать лучше. Не помогает. Никак.
…А простое «спасибо, очень-очень вкусно, как здорово!» — помогает. Как ни странно.

Но… но как ведь? Ведь недостатки — они реально существуют? Ведь если их не искоренить — то лучше и правда не стать. Жизнь очень конкурентная штука, нужно всегда стремиться стать лучше. Иначе и соперники-конкуренты меня обойдут, и сам я буду почивать на лаврах и утрачу все достижения? Ведь так?

Ну… наверное, да. Определённая правда в этом есть. Считать себя самым лучшим-разлучшим — непродуктивно. Потому что таки да, всегда есть куда расти. Всегда можно что-то улучшить. И нужно улучшить: мир не стоит на месте, конкуренты не дремлют, изменения сегодня происходят быстрее, чем хочется (и быстрее, чем многие за ними поспевают).
Вот только… Если всё, что бы я ни сделал — такое дерьмо, и если что бы я ни делал, первые слова оценки — всегда о недостатках, то тогда ЗАЧЕМ? Зачем меняться? Зачем хоть что-то улучшать? Если я приношу исправленное — и в меня опять летит, что я бездарь, тупица и неудачник?

Получается, что если не насладиться достижениями и успехами, то и недостатки исправлять незачем? Ну не захочется просто. Никакая мотивация не поднимется, если я такое фуфло и «немолодец». А если молодец — то и недостатки кажутся по плечу, и зачем их исправлять — понятно: вот принесу результат, «второе издание, исправленное и улучшенное», похвастаюсь — и буду ещё более молодец. Вдвойне ж будет приятно!
Короче, даже и недостатки исправлять получается приятно, когда недостатки — не самое первое, на что обращает внимание оценивающий.

sandvich

Это — сэндвич. В нем начинка положена между двумя булочками (сверху и снизу). Так вот, критика по «методу сэндвича» построена по этому же принципу

В западных книгах по менеджменту даётся совет критиковать по методу «сэндвича». Наш-то, отечественный бутерброд — это честный кусок колбасы или сыра поверх ломтя хлебушка. А у них начинка (сыр, котлетка для гамбургера, майонез, салат и всё прочее) надёжно запрятана между двумя булочками. Двумя! Сверху булочка и снизу булочка. Так и с критикой: по методу сэндвича начинают с похвалы тому хорошему, что в твоей работе есть. Вот тебе мягкая булочка на подстилку. Затем — критическая начинка: а вот тут, тут, и тут надо бы улучшить. Да и тут вот улучшить. И вообще переписать всё письмо от слов «дорогой сэр» до слов «искренне ваш». А сверху — вторая сэндвичная булочка: и мы надеемся, что ты и впредь будешь такой же молодец, как сейчас, а иногда даже и ещё молодцее. И вот тебе ещё похвалы и веры в твои силы, превентивно. Любви тебе и принятия, а теперь иди работай.

Наши люди, переехав в западные страны и не привыкнув к их методам оценки деятельности, сперва пьянеют и балдеют от таких «сэндвичей-оценок»: раз сразу в лоб жёсткой критикой не зарядили, значит я всех краше? И претензий у вас нет? А что-то там они бухтели в середине про «можно бы слегка улучшить», так это ерунда, ведь сперва же похвалили и в конце очень восторгались? О нет, дарлинг, в твоей работе масса недостатков, Просто никто не бьёт сразу киянкой жёсткой критики в лоб; тебе просто «подслащивают пилюлю».
И знаете что? Это делает оценку не такой унизительной и отвергающей (хотя с принятием критики в любой форме проблемы могут быть).

zel-ruchka

Можно ругать за ошибки. А можно, наоборот, хвалить за удачи. И это больше помогает измениться

Есть ещё метод «зелёной ручки»: способ, которым детей учат чистописанию. Воспринимается он как гораздо более комфортный, а для некоторых детей — и вовсе как увлекательная игра. Ведь как обычно ребёнок учится писать красивым почерком? Ну да, все эти бесконечные выведения кружочков и закорючек в прописях, а потом учительница смотрит строгим критическим взором и отмечает наиболее кривые закорючки красной пастой. Опять то же самое! Плохое — отметить, а на хорошее, удачное — просто не обратить внимания! Чтобы ребёнок стал лучше, чтобы научился красивые буквы в тетрадке выводить. Так вот, педагог-новатор Шалва Амонашвили своим подопечным-школьникам отмечал зелёной пастой именно удавшиеся, хорошие, образцовые закорючки, палочки и кривые. И ребёнок мало того, что понимал, к чему тянуться, какого уровня достигать — так ещё и чувствовал, что он молодец. Когда получаешь проверенную тетрадку, исчёрканную критическим красным, то и настроение сразу портится. А когда видишь, как много удалось кружочков, как много зелёных обведений — хочется стараться больше, хочется чтобы учитель похвалил сразу всё!
Ну лучше же работает «метод зелёной ручки», правда? Ведь приятнее видеть, что хоть где-то ты молодец? А остальные, кривые крючочки — я просто подтяну под правильное, я смогу, ну вот эти же вот получились?

К чему это я всё это рассказала.
Давайте же попробуем улучшить способы оценки своей собственной (и чужой) работы. Будем помнить о том, что нам не разгромить человека и попрыгать на чужих костях, а хотелось бы улучшить результаты деятельности. Своей и чужой работы. Что мы не враги тем, кого критикуем и хотим улучшить. И себе не враги тоже.
И будем, конечно, поправлять недостатки — но не для того, чтобы кровушки напиться, а чтобы и правда улучшить деятельность. Чужую и свою.
И мир тем самым улучшить.
Давайте?