Вот клиентский запрос из типичных: «Я хочу выучиться на веб-дизайнера, но не могу заставить себя сесть за учебники. Как будто бы что-то мешает. Ничего не могу с собой сделать» – с некоторым даже удивлением констатирует человек. И в самом деле: всё спланировано, понятно что делать , как и сколько это займёт времени. Садись и делай! Почему же все планы остаются планами?
Кто же вам мешает? Такое впечатление, что вы сами себе мешаете.
Знаете, а так оно и есть. Сами себе и мешаете. Понимаете, когда человек решает, что станет кем-то (допустим, веб-дизайнером) и готов даже трудиться для этого, то он этого ХОЧЕТ. Загвоздка в том, что он хочет НЕ ТОЛЬКО ЭТОГО.
Человек – не цельный монолит, у которого только одна мысль и идея, «одна, но пламенная страсть». Таких монолитных людей откровенное меньшинство, ими восхищаются (ух ты! сказал – сделал; захотел – добился) и над ними немножко даже и потешаются (ха-ха, какой прямолинейный, тупой и одномерный). У среднего же человека желаний и потребностей точно больше одной. И иногда они вступают в конфликт – иногда бурный, а иногда дело ограничивается простой забастовкой. Части личности, мнение которых не принимается в расчёт, блокируют деятельность. И вместо больших достижений мы получаем долгие часы зависания в фейсбуке, на диване перед телевизором, за бессмысленными занятиями. Да, та самая прокрастинация, о которой написаны сотни статей – тоже результат внутриличностного конфликта. Когда две субличности не поделили власть, и одна заблокировала решения, принятые другой.
Что такое субличность? Это (условно говоря) часть личности, которая выполняет для нас какую-то функцию, то есть – «нанята на какую-то работу». Например, внутренний критик, доставляющий множество проблем, выполняет работу «погонялы». Истерзанные упрёками внутреннего критика люди могут, тем не менее, сопротивляться попыткам ослабить его контроль: ну тогда ведь я вообще ничего делать не буду! И они правы. Внутренний критик действительно заставляет их «хоть как-то действовать». Лупя палкой правых и виноватых, ругмя ругая «ленивую скотину, которая так ничего и не сделала», угрозами и унижениями – но заставляет работать. Он мотивирует плохо, он сильно ранит и больно бьёт – но если в личности нет другого внутреннего мотиватора, приходится терпеть надсмотрщика с палкой и его грубые оскорбления.
В какой-то момент психологу приходится стать разрушителем иллюзий клиента-травматика – не со зла и не нарочно. Но приходится показывать, что реальный мир – есть реальный мир, и некоторые твои мечтания не будут в нём воплощены никогда. Извини, мне очень горько, но какие-то вещи просто физически невозможны.
Конспект лекции, прочитанной Марией Михайловой 12 марта 2016 г. в московской библиотеке им. Жуковского. Вела я его, в первую очередь, для себя, записывала многие вещи кратко и для памяти. Кое-что (совсем немного) опущено, кое-что (побольше) дополнено собственными мыслями для памяти.
Не так давно оказалась я на бесплатном мастер-классе частной киношколы. Собралось человек тридцать разного возраста и пола. Лектора ждали почти два часа, потом появилась молодая решительная дама-режиссёр, объявила, что кино – процесс коллективный и предложила нам представиться, рассказать о себе и о том, как нас сюда занесло. Участники начали: «Я Иван, инженер, хочу заниматься документалистикой» – «О, инженер! – обрадовалась ведущая, – Инженерное мышление сегодня нам в документальном кино пригодилось бы!». «А я финансист, имею большой опыт в бизнесе, хорошо умею делать деньги из денег. Хотел бы попробовать себя в продюсировании» – скромно представился дядечка за пятьдесят. «Да, хорошие продюсеры отечественному кино очень нужны! – подтвердила девушка-режиссёр, – очень не хватает нам нормальных продюсеров». Дошла очередь и до меня: «А я психолог, у меня частная практика». Оказалось, что и психологи отечественному кино нужны до зарезу. Много кто нужен нашему кино, всех не хватает, абсолютно.
Заболеть чем-то в нашем обществе – ужасно неприятно. И речь не только о соматических (телесных) последствиях. В нашем обществе совершенно не прописаны социальные роли, в которых оказываются люди, когда ты сам или твой близкий заболел. Прописанных социальных ролей в нашем обществе вообще совсем немного. Помните, как мы мучаемся, каждый раз выдумывая остроумные, небанальные и достаточно сердечные слова, чтобы поздравить родных и близких со свадьбой, днём рождения или Новым годом? А если кто-то, не дай бог, умер или заболел, задача становится совершенно нерешаемой: ох, да что же сказать родственнику умирающего? «Ой, блин»? «Какой ужас»? «Держись»? Сами родственники больных, прошедшие через такое, говорят, что после двадцатого «держись» с похлопыванием по плечу они уже сами готовы убивать соболезнователей. Но те не виноваты – у нас действительно нет в обществе такой готовой словесной формулы, которая показала бы, что ты вежливо сопереживаешь. Помните американские сериалы? Там герои постоянно демонстрируют, что они-то социальными формулами владеют. Например, герой сериала сообщает: «Моя мама умерла», героиня в ответ, сделав печальное лицо: «О, сочувствую» (это дословный перевод фразы «I am sorry»). Автоматическое «аймсорри» вылетает из англоязычных на любую печальку собеседника – и это просто знак вежливости, как наше «спасибо» и «пожалуйста». Если же сопереживание достаточно глубоко, есть другая словесная формула: «Если хочешь поговорить об этом с кем-то, я рядом». Так ненавязчиво предлагается поддержка, и у самого горюющего остаётся право выбирать, воспользуется он ею или нет. У нас же отсутствие таких готовых словесных формул вежливости заставляет каждый раз заново «изобретать велосипед», выдумывая уникальную формулировку для сочувствия или соболезнования, что для людей не особо социально чувствительных и искушённых – пытка.
Вот приходит клиент к психологу с запросом. Причём часто не со смутным «ой, что-то колет и болит и в груди огнём палит», а иногда даже с самостоятельно поставленным самому себе «диагнозом», благо сейчас поп-психологической литературы – море, да и в интернете можно много интересного накопать. И проблема для него остаётся только в одном: он не очень понимает, как самому себя «лечить».
Тому, что творится сегодня в соцсетях в любом обсуждении политики – только ленивый не ужасался. Ругань стоит столбом, оппоненты обвиняют друг друга в смертных грехах. Люди ссорятся, перестают общаться из-за «неправильного» поста, лайка или «не того» человека, обнаруженного у собеседника во френдах. Юзеры соцсетей пишут отвратительные и иногда ужасающие вещи, поливают площадной бранью или обливают презрением всё, абсолютно всё.