В какой-то момент психологу приходится стать разрушителем иллюзий клиента-травматика – не со зла и не нарочно. Но приходится показывать, что реальный мир – есть реальный мир, и некоторые твои мечтания не будут в нём воплощены никогда. Извини, мне очень горько, но какие-то вещи просто физически невозможны.
И тут от психотерапевта требуется устойчивость к аффекту (бурному проявлению эмоций) и умение не бросать бушующего клиента в одиночестве, а сочувственно присутствовать. Клиент может злиться и яриться, а может просто горестно оплакивать несбывшееся со всей силой страсти, но выглядеть это будет пугающе.
Клиент-травматик, как можно догадаться, глубоко несчастное и израненное существо. Он привык с детства к дурному обращению, отсутствию поддержки, необходимости самостоятельно решать вопросы, к которым не готов по возрасту и уровню зрелости (преждевременная сепарация – это вот про это). Он измучен и истощён. И вот он добирается до психотерапевта и получает порцию искренней поддержки и участия. «Ты добрый и хороший! – вопит израненный травматик, – тогда теперь я должен получить всё, всё, всё что мне недодавали десятилетиями. И я получу это от тебя». И травматик складывает на психолога груз претензий и нереализованных ожиданий за десятилетия. И требует любви, тотальной доступности, контроля и чтения мыслей (да-да! Люби меня так, как я хочу, давай мне то, чего мне нужно. Нет, ты неправильно меня любишь. Не те слова говоришь, не так смотришь, не так улыбаешься!). А если психотерапевт не угадывает (а он с высокими шансами не угадывает), травматик сердится и злится. И топает ножками и кричит.
Не так давно оказалась я на бесплатном мастер-классе частной киношколы. Собралось человек тридцать разного возраста и пола. Лектора ждали почти два часа, потом появилась молодая решительная дама-режиссёр, объявила, что кино – процесс коллективный и предложила нам представиться, рассказать о себе и о том, как нас сюда занесло. Участники начали: «Я Иван, инженер, хочу заниматься документалистикой» – «О, инженер! – обрадовалась ведущая, – Инженерное мышление сегодня нам в документальном кино пригодилось бы!». «А я финансист, имею большой опыт в бизнесе, хорошо умею делать деньги из денег. Хотел бы попробовать себя в продюсировании» – скромно представился дядечка за пятьдесят. «Да, хорошие продюсеры отечественному кино очень нужны! – подтвердила девушка-режиссёр, – очень не хватает нам нормальных продюсеров». Дошла очередь и до меня: «А я психолог, у меня частная практика». Оказалось, что и психологи отечественному кино нужны до зарезу. Много кто нужен нашему кино, всех не хватает, абсолютно.
Вот приходит клиент к психологу с запросом. Причём часто не со смутным «ой, что-то колет и болит и в груди огнём палит», а иногда даже с самостоятельно поставленным самому себе «диагнозом», благо сейчас поп-психологической литературы – море, да и в интернете можно много интересного накопать. И проблема для него остаётся только в одном: он не очень понимает, как самому себя «лечить».
Психологическая работа с клиентами часто трудна не столько из-за самого содержания их проблем, а потому, что сами люди часто воспринимают самих себя, как уродливые исключения из правильной и безупречной окружающей действительности. И впрямь: ни у кого из моих знакомых таких проблем нет, только у меня имеются: все нормальные, только у меня мама пьёт. Или брат с синдромом Дауна. Или у меня выявлена генетическая предрасположенность к психическому заболеванию – теперь я чувствую себя внутри испорченным, гнилым, дурным, это отравляет мне всё существование. Помогите, пожалуйста, дорогой психолог, а то я устал быть ничтожеством.
-Ты кто?
Все чаще задумываюсь об одной важной характеристике, которую наблюдаю в окружающей действительности сплошь и рядом. Выловила я ее, разумеется, у себя. В какой-то момент я осознала, что ищу — и не могу найти — единственный ПРАВИЛЬНЫЙ подход. Какой-то большой, ГЛАВНЫЙ СЕКРЕТ, который если найти, то все трудности разрешатся сами собой, и жизнь моя станет прекрасна. Искала, скажем сразу, упорно и много где.
Есть такой анекдот. Учительница в школе опрашивает учеников, кем работают их родители. Кто-то называет врачей, менеджеров, бухгалтеров… И тут один мальчик заявляет: «А мой папа – тапер в борделе!». Учительница в шоке. Вечером она отправляется к этому мальчику домой, чтобы поговорить с родителями и гневно спрашивает его папу: «Как вы можете такое говорить ребенку?». «Вообще-то я программист, – отвечает папа, – специализируюсь на TCP/IP в Unix. Но как объяснить это семилетнему пацану?»
Вообще, когда я сама пришла к психологу в качестве клиента (давно это было :)), мне казалось, что мой психотерапевт творит чудеса, почти сродни вытаскиванию кролика из шляпы. Как это она делает, как узнает обо мне то, что я и сама-то не знала? И почему у меня не получается самостоятельно понять о себе такие вещи, ведь я совсем не дура? Теперь, когда я стала